Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:23 

Футуризм
futurism
Название: До конца

Автор: cadignan, Guu
Переводчик: futurism
Оригинальный текст: archiveofourown.org/works/812832/chapters/15366...
Беты (редакторы): madchester
Фэндом: Сверхъестественное
Пэйринг или персонажи: Кастиэль/Дин, Руби/Анна
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Фемслэш (юри), Романтика, AU, Учебные заведения
Предупреждения: Нецензурная лексика, Кинк
Размер: Макси

Разрешение на перевод получено.

Описание:
Кастиэль проводит первые две недели в колледже так же, как проводил их раньше: уединяясь со своими книгами, ему это нравится. Ведь, в конце концов, он поступил в колледж, чтобы учиться. Но потом, на своей первой лабораторной по химии, к несчастью, он попадает в пару с ехидной и дрянной Руби. Кроме того, он сидит прямо за Дином Винчестером – самым красивым отвлечением от занятий из всех возможных. Руби замечает, как Кастиэль смотрит на Дина, и делает ему интересное предложение.




Глава 1: «Дикие, молодые сердца»


– Его зовут Дин Винчестер, Плащик, – говорит ему Руби, как только он выходит из лаборантской.
Кастиэль останавливается, оборачивается и впивается в нее взглядом. Он больше не хочет иметь ничего общего с Руби, которая ныла всю дорогу в течение прошедших трех часов и почти уничтожила порученный им очень простой эксперимент по химии. И это случилось уже после того, как она, сев рядом с ним, помешала красивому зеленоглазому парню стать его партнером по проекту, обрекая Кастиэля на весь семестр пятничных лабораторных занятий с этой нечестной бездельницей.
– Имя парня, на которого ты пялился в течение всей лабораторной. Дин Винчестер. Обращайся.
– Я не… – говорит он. Его негодование подкрепляется теперь еще и тем, что, проведя три часа с ним, Руби до сих пор не знает его имени, даже несмотря на то, что он спас их эксперимент, просто обреченный на провал. Но сейчас есть более важная тема для разговора. Руби не ошиблась.

Дин – если это, конечно, его имя – сидит позади Кастиэля в кабинете химии. Кастиэль уже кое-что узнал о нем за последние две недели, но имени Дина среди этого не было. Он знает, что Дин всегда бездельничает, развалившись за своей хрупкой партой, будто сидит на кожаном кресле; он никогда не обращает внимания, о чем идет речь на уроке, но, когда его спрашивают, отвечает правильно. Еще он подносит конец ручки к губам, когда думает. Кастиэлю нравится его низкий голос, когда тот смеется или просто говорит. И Кастиэль не собирался подслушивать, но Дин и его друг Виктор сидели около него всю лекцию, и то немногое, что он уловил из их беседы, составило большую часть характеристики Дина.

Кастиэль впервые услышал смех Дина в день, когда его окликнул Виктор:
– Эй, парень, не хочешь прогуляться со мной и Джо? – Дин засмеялся, кивая головой. – Ты убьешь меня, если я прикоснусь к ней, я прав?
Дин улыбнулся сам себе, сложив губы и сдержав смех. Кастиэль наблюдал за кривой линией его губ и задавался вопросом, на кого он похож, когда улыбается по-настоящему.
– Хах, парень. Она сама тебя убьет, если ты тронешь ее. И еще она убьет меня, если узнает, что мы о ней разговаривали вот так.
Виктор кивнул, а Дин добавил:
– Но если серьезно, веди себя с ней хорошо.
– Ты не подумай, – сказал Виктор, – мы просто друзья.
– Угу, – брови Дина поползли вверх, а Виктор закатил глаза. Дин улыбнулся еще шире и ярче, его улыбка была достаточно наэлектризована, чтобы закоротить целый квартал. В этот же момент Дин поймал пристальный взгляд Кастиэля. Тот неожиданно обратил свой огромный интерес на пустую страницу тетради. Больше в тот день он старался не смотреть на Дина, за исключением одного раза – причем он был убежден, что ему показалось – когда Дин подмигнул ему, выходя из класса.

Не то чтобы Кастиэль интенсивно прокручивал в голове это воспоминание в течение следующих девяти дней…
Не то чтобы он запоминал и коллекционировал все, что знал о Дине – как он не услышал его имя до этого? – например, его интересы (классический рок, автомобили, женщины), его манеры (бесчисленные тонкие намеки, постоянное употребление слова «чудненько»), его одежда (потрясающее разнообразие рубашек и всегда одна и та же коричневая кожаная куртка).
Кастиэль даже не знает Дина. Он даже не знал его имени несколько минут назад. Это глупо – провести столько времени, размышляя о незнакомце. Это пустая трата времени, которое лучше бы ему тратить на высшее образование, которое он пытается получить в этом колледже.

Руби догоняет его и идет рядом, стараясь успевать за ним.
– Все нормально, Плащ. Я не расскажу. Ты же из Мериона, правильно? Это мое общежитие, – говорит она. Руби, определенно, много о нем знает, особенно для человека, не знающего его имени. Кастиэль продолжает игнорировать ее комментарии о плаще. Он нашел его висящим в кладовке дома и узнал его благодаря лежавшей на одном из журнальных столиков в гостиной матери фотографии. Она стояла там столько, сколько Кастиэль себя помнит. На ней изображен мужчина в плаще, держащий за руку ребенка и уходящий вместе с ним по дорожке в парке, спиной к камере. Фотография была единственным доказательством в мире, что отец Кастиэля существовал, до тех пор, пока он не нашел плащ.
– Меня зовут Кастиэль, – говорит он Руби вместо того, чтобы ответить на вопрос.
– Я знаю, – говорит она так, будто это очевидно. – Мы три часа подряд вместе делали лабораторку. Ты очень рассердился, исправляя мои ошибки, помнишь?
– Но ты…
– Это прозвище. Иногда люди дают прозвища друзьям.
– Мы не друзья.
– Конечно, друзья. Ты поможешь мне сдать химию, а я помогу тебе потрахаться.
Кастиэль останавливается.
– Не в этом смысле, тупица. Мы слишком голубые друг для друга. Это что-то вроде попытки соединить магниты с одинаковыми полюсами, понимаешь? – Руби улыбается, но Кастиэль ошеломленно теряет дар речи. Ему самому это не так уж и удивительно, но он надеялся, что больше никто не заметит. Возможно, если бы никто ничего не знал, то он бы не стал ничего с этим делать, и все забылось бы. Но теперь появляется дополнительное препятствие к этому в виде Дина Винчестера.
– О, ты все еще зациклен на этом? – беспечно говорит Руби. – Ты же гей, так? Ну, или хотя бы би? Я никогда не ошибаюсь в этом. Парень не смотрит на задницу другого парня, если он натурал.

Кастиэлю, наверное, стоило бы уже упорядочить все это внутри себя. Политическая сторона вопроса для него проста: для других людей быть геем – вполне нормально, и он желает таким людям равных прав, счастья и успеха. В конце концов, двадцать первый век. Но на личном опыте все гораздо мрачнее, он никогда не был уверен, что быть геем – нормально для него. Он никогда до конца не вписывался в свою роль послушного сына; кто-то должен был заботиться о маме и делать ее счастливой, а Анна была ветреной и непослушной, поэтому Кастиэль стал этим человеком. Но всякий раз, когда он представлял себе разговор со своей матерью об этом, он понимал, что она лишь качала бы головой, вздыхала и задавалась бы вопросом вслух: случилось бы это, если отец Кастиэля был рядом. Кастиэль разочаровывает во многих вещах: он необщительный, колкий, да и вообще странный. Поэтому он никогда не говорит ей или кому-либо другому. У него были книги, которые нужно было читать, дела, которые нужно было делать, и, в основном, он старался не думать об этом. Но потом появился Дин Винчестер, бездельничающий за партой, в кожаной куртке и с вечной улыбкой на лице. И теперь Кастиэлю кажется, что он больше не сможет сосредоточиться на чем-то другом.

Они доходят до дверей Мерион Холла, и Руби останавливается, распахивая перед Кастиэлем дверь.
– О, господи, прекрати на меня так смотреть. Ты паникуешь? Потому что мы можем напиться в моей комнате, если это нужно. И сейчас уже без пятнадцати пять, так что это даже не дневная выпивка.
Кастиэль моргает, наклоняя голову вбок. Он чувствует, что попал в альтернативную вселенную. Он больше даже не сердится на Руби. Что помешает ему напиться? Его уже приняли в колледж, и здесь нет его мамы, которую он мог бы разочаровать. Что еще может пойти не так? Он случайно себя выдаст? Все и так уже случилось. И вдобавок он решает, что только что возникшая версия самого себя – открытого гея из альтернативной вселенной – это тот человек, который мог спокойно напиться в комнате Руби, ведь она уже тащит его за собой в здание.

– Господи, ты никогда не пил раньше? Это... даже в какой-то мере очаровательно. Дай угадаю: ты был вот таким вот «ангелочком» всю свою жизнь. Ты, наверное, еще и девственник?
Руби тянет его вверх по лестнице и ведет в комнату. Там они садятся на пол, и Руби тут же заставляет его выпить рюмку водки «Heaven Hill», ухмыляясь так, будто это одна из ее весьма тонких шуточек. На вкус водка просто ужасна, но Руби одобрительно кивает.
– Ты пьешь как профи, Ангелочек, – говорит она и наливает ему еще. Кастиэль смотрит с отвращением. Он не может решить, какое прозвище лучше: «Ангелочек» или «Плащ», но что-то ему подсказывает, что Руби не волнует его мнение.
– Итак, ты и вправду не знал? – спрашивает его Руби, подливая себе еще. Она говорит об этом таким тоном, будто ведет подобные разговоры все время. И это, вероятно, так и было, учитывая их тот, старый разговор.
Стены комнаты Руби увешаны плакатами групп с девушками, смотрящими в камеру, о которых Кастиэль никогда не слышал. Названия групп – что-то вроде «Sleater-Kinney» и «Le Tigre». Кровать не застелена. Некоторые ящики шкафа открыты, и из них вываливается одежда. Открытые книги лежат на столе. Кастиэль чувствует, что их корешки вот-вот треснут и развалятся. Везде валяются ее вещи. Это либо дизайнерское решение, либо обычный беспорядок. И это полная противоположность комнате Кастиэля – опрятной и пустой.
Дверь в шкаф тоже открыта. Пол там завален грудой обуви, смешанной с неисчисляемым количеством бутылок из-под алкоголя. Кастиэль задается вопросом, как так получилось, что идет только вторая неделя первого года обучения, а у Руби уже достаточно алкоголя, чтобы наполнить ванную по краев. Но это неважно на данный момент.

– Я знал, – говорит он. Но он не хочет рассказывать. Он хочет проигнорировать это и снова ходить в церковь, так, что все продолжало бы быть нормальным, и мама была бы счастлива. Но это всегда было в нем. – Но я не знал, что по мне настолько… заметно.
Руби пожимает плечами.
– Возможно, для других людей и нет, – говорит она, – но я не из их числа, – она поднимает нетронутую рюмку Кастиэля и подносит ее к его лицу, пока он не берет ее в руки. Вторая идет намного легче первой. – Так значит Дин, да? Тебе нравятся тупые и симпатичные, я права?
– Он не тупой, – сразу же говорит Кастиэль. Слово это на вкус хуже, чем водка.
Однако Руби так просто не переубедишь:
– Ты слышал, как долго он препирался с Виктором во время лабораторной работы? Он не может придумать остроумный ответ, даже чтобы спасти собственную шкуру.
– Откуда ты знаешь? Ты сама просто ужасна в химии, – говорит Кастиэль.
– Грубовато, – комментирует она, и Кастиэлю в голову приходит запоздалая мысль, что он мог ее обидеть. Но она усмехается: – Вообще-то он мне нравится, но мое мнение сейчас неважно. Я думаю, что ты сделал хороший выбор. Я уверена, что он тоже имеет склонность к тому же, что и ты, но он еще, конечно, об этом не догадывается.
– Откуда ты знаешь?
Руби снова ухмыляется:
– О, поверь мне, уж кто-кто, а я в этом хороша. Кстати, а что твои родители обо всем этом думают?
– Я никогда не видел своего отца, – говорит Кастиэль. – Я не знаю, как бы он к этому отнесся, если бы вдруг вернулся. А вот мама расстроится. А твои родители знают?
– Они мертвы, – отвечает она. Кастиэль удивленно моргает, но Руби не обращает на это внимания, – но моя тетя Лилит спокойно к этому относится. Она на самом деле не моя тетя, но я ее так называю. Она старше меня лет на десять и обеспечивает меня всем – алкоголем в том числе.
– Это как-то ненормально.
Руби открывает рот, но сразу же его закрывает:
– Ты везунчик, потому что я в не настроении отвечать на это дерьмо. Я представляла, что как только мы выйдем из лаборантской, ты превратишься в застенчивого симпатяжку. Знаешь, такого обезоруживающе наивного, или что-то вроде этого. А вместо этого ты неуклюжий и выдаешь кучу обидных вещей. Господи, это комбо! Тебе повезло, что ты красавчик, хоть и засранец.

– Ну извини, – говорит он, хотя не уверен, что должен извиняться, особенно после такой колючей реплики насчет своего характера. Он умудряется даже не сказать в ответ, что Руби любит обидные вещи, пока они направлены на других, а не на нее. Но свои слова обратно не забирает. Присущая Кастиэлю прямота отпугнула более чем нескольких потенциальных друзей, а кандидатов и так было негусто. Он провел большую часть своего детства и юности в одиночестве, особенно после того, как Анна отказалась учиться дома и уехала в школу искусств в Чикаго.
Но Руби жесткая, намного жестче других людей, она сбрасывает со счетов его полную нехватку такта и требует, чтобы он снова выпил и этим загладил свою грубость.

– И не смотри на меня так. Это лучше, чем двинуть тебе в лицо. И только не вздумай извиняться. Черт, это, наверное, даже правда. Да и вообще я не уверена, что могу с кем-нибудь дружить, если у него в голове нет тараканов.
Кастиэль пьет.
– «Застенчивый» и «обезоруживающе наивный»? – цитирует он. – Что же ты хотела сделать со мной?
– Что можно сделать с девственным ангелочком? Развратить тебя моим образом жизни, конечно, – она наливает еще, и он морщится, больше потому, что водка на вкус просто ужасна, чем из-за того, что не хочет напиться. – Все еще планирую это, между прочим. Было бы легче, если бы ты не был таким умником. Но ты должен признать – ты довольно наивный.

Он наклоняет голову, уступая. Да, он может в этом признаться, но к рюмке не прикасается.
– Руби, может, я и наивный, но я не твой проект.
– Ай, да ладно тебе, – дуется она. – Прекрасно. Будем друзьями, – она чокается рюмкой о его нетронутую, и часть их содержимого выплескивается на застеленный линолеумом пол. Она глотает жидкость, а затем со стуком ставит стакан на пол.
Руби вздыхает и начинает говорить, слегка глотая слоги:
– Послушай, если ты кому-нибудь скажешь, я тебя убью. То есть, в самом буквальном смысле выпотрошу и оставлю тело по частям лежать в канаве. Не шучу. Но… честно, – она сглатывает, наклоняя голову, – у меня было много девушек. Очень много девушек. Но я никогда не была с ними близка, кроме секса, и, в конце концов, они все исчезали. Были и другие люди, но обычно я только выясняю, как заставить их дать мне то, в чем я нуждаюсь, а затем сваливаю, понимаешь? И иногда мне интересно, знаю ли я вообще, что такое… – она качает головой.

Проходит немало времени, прежде чем она снова начинает говорить.
– Да, я пока недостаточно выпила для этой беседы. Может, мы перейдем к той части разговора, где ты делишься со мной своими личными переживаниями?
– Никаких шансов, – в словах Руби есть один отсутствующий момент, в котором должна быть сокрыта вся истина, но Кастиэль и так понимает, о чем именно она не договорила. Он почти сказал это сам: «У меня тоже нет друзей». Но если Руби не сочла нужным это говорить, значит, так надо. Такое странное чувство – услышать несказанное, обычно у него это не получается. Проведя огромное количество времени с книгами, он начал отлично в них разбираться, а вот понимать людей гораздо сложнее. Но в Руби он, возможно, нашел свой Розеттский камень*.

– Давай выпьем за не имеющих друзей чокнутых придурков, – говорит она, наливая себе еще.
Кастиэль поднимает свою стопку:
– Не совсем не имеющих друзей, – от водки глаза начинают слезиться. Он ставит рюмку, но Руби наливает еще.
– Руби, – предупреждает он.
– Мы не можем остановиться сейчас! Что, черт возьми, за депрессивный тост был? Сегодня пятница. Что мы еще можем делать в этом отстойном городе, кроме как просто напиться у меня в комнате до отбоя?
– Домашнее задание? – предлагает он своим лучшим обезоруживающе наивным тоном, и Руби, фыркнув, пододвигает к нему очередную стопку.

Руби идет на удивление прямо, учитывая то количество спиртного, что она выпила. Кастиэль не уверен, что сможет пройти самостоятельно целых шесть кварталов до закусочной. Мольер – маленький город, и по большей части тут одни магазины, рестораны и старые здания, расположенные вокруг озер и ферм Висконсина. Город-родина аккуратно подстриженных газонов и Георгианской архитектуры Колледжа Уоррена – учреждения, где Кастиэль планирует провести следующие четыре года своей жизни.
Руби колеблется, теряет терпение и тянет его вниз по лестнице к столовой.
– Ты не такой уж и легкий, – говорит она почти гордо.
Она заказывает гору картошки-фри.
– Не вмешивайся, или между нами все кончено, – говорит она ему, притягивая к себе еду. Кастиэль поднимает брови и заказывает гамбургер.

– У меня есть план, – говорит она ему, как только они садятся.
Кастиэль почти совсем не знает ее, но уже из того, что ему известно, понимает, что эта фраза ужасающа.
– Не волнуйся, – успокаивает она, – все, что ты должен делать – это слушаться меня. Ты же сможешь с этим справиться?
– Я не знаю, – говорит осторожно он.
– Ты должен подружиться со студентами драмтеатра, – говорит она, – там полно голубых ребят. Неудивительно, что ты еще нас не обнаружил. И да, чем ты вообще увлекаешься?
– Я интересуюсь религией и философией, – отвечает он. Руби морщится. – Я разбираюсь в этом, в отличие от тебя.
– Мое идеальное расписание: продвинутое лизание кисок, курение травки в 301 и введение в виски, – издевается она. – Возможно, еще манипулирование людьми, чтобы получить желаемое. У меня нет времени на религию и философию.
– Манипуляция?
– Да, мне надо было получить высший балл и не получить проблем, – смеется она. – Эй, ты вообще хоть чем-нибудь интересуешься?
– Не особо.
– Очень плохо, – говорит она, – а мне сейчас нравится рыжая студентка с художки. Я надеялась, ты ее знаешь, или хотя бы у тебя есть оправдание, чтобы позависать возле студий. Эй, не смотри такими глазами, это еще даже не Продвинутый Заговор, а самый что ни на есть обычный.
– Она из старших классов? – у Кастиэля появляется плохое предчувствие.
– Ну, чуть постарше меня, так что возможно. Ты ее знаешь? Большие голубые глаза, рыжая, как лиса? Эй, расслабься. Я знаю, что тебе девчонки не нравятся, но даже ты можешь признать, что моя будущая детка – красотка.
– Дело не в этом, – говорит он. – Она моя сестра.
Руби широко открывает рот:
– Да ладно?
– Да.
– Круто! Расскажи мне все! – ее глаза блестят. Дружба это или нет, но у Руби до ужаса прагматичный подход.
– Я не знаю, нравятся ли ей девушки.
– Ты едва знаешь свою ориентацию, Ангелочек. Оставь это мне, – Руби кладет в рот очередной ломтик картошки. Она почти опустошила всю тарелку. – Эй, не хочешь прогуляться сегодня вечером? Я знаю одно место. Это за университетским городком. Одна девчонка всегда устраивает отпадные вечеринки, у нее денег – куры не клюют.
Кастиэль никогда не покидал территорию колледжа, но также он не пил алкоголя и не говорил никому, что гей, и только что оба эти пункта были выполнены.
Руби добавляет нараспев:
– Я видела там Дина в прошлые выходные.
И Кастиэль сразу же соглашается.

– Привет, дорогая, – здоровается хозяйка вечеринки, когда Кастиэль и Руби, пройдя через несколько забитых людьми комнат, наконец-то находят ее. Она британка, и Руби сказала, что ее зовут Бела. У нее темно-русые волосы, длинные ноги – да и что уж там говорить, она очень красивая. Даже Кастиэль видит это. Она обнимается с Руби подозрительно долго.

Кастиэль, нахмурившись, смотрит на нее, но ничего не говорит. Все еще пьяный, он медленно потягивает свое пиво. Оно намного приятнее обжигающей водки. Кастиэль озирается. Темно, громкая музыка, и он не знает никого, кроме Руби. Ох, все это до добра не доведет.
– Я имею в виду, что мы не вместе, – добавляет Руби, – и это не совсем твое дело.
Она берет его за руку и смотрит в течение нескольких минут. Руби знает здесь многих – в основном девушек – и Кастиэль старается запомнить имена. Миниатюрную блондинку зовут Джо, странноватую рыжую – Чарли, затем Кэсси, Лиза и Джейми. Потом несколько парней: Эш и Энди (кажется), потом Виктор из класса химии. Они все более-менее дружелюбны, но здесь слишком громко для того, чтобы поговорить, да Кастиэль и не хочет ни с кем разговаривать, кроме, разве что, одного человека.
– Ты танцуешь? – кричит Руби прямо в ухо. Он качает головой. Она его игнорирует и вытягивает в самую середину танцпола. Она наклоняется очень близко и кричит в самое ухо: – Просто двигайся! – затем прижимается еще ближе и внезапно… обнимает его. Это отвратительно. Он не хочет танцевать с Руби, поэтому продолжает стоять неподвижно и впивается в нее взглядом, как можно пристальнее. Она почти сразу же сдается.
– Ты безнадежен, – говорит она, пожимая плечами. – Продолжай пить, я найду тебе парня потанцевать.

Он, качая головой, бредет в сторону крыльца, чтобы немного подышать свежим воздухом. Он не удивлен, что Руби идет за ним, но удивлен, когда она говорит:
– Эй, я не собираюсь тебя мучить, Ангелочек. Ты можешь пойти домой, если хочешь. Сам доберешься?
– Что, если я скажу «нет»? – он в порядке, по крайней мере, по большей части, но ему еще и любопытно. К тому же, ему пришло в голову, что Руби потеряет к нему интерес, если он больше не будет ее развлекать. Возможно, это грубый способ проверить их только возникшую дружбу, но дружба, как и прочие нюансы отношений между людьми, для него по-прежнему неизведанная территория. Анна и мама всегда говорили ему быть менее колким, менее ворчливым, менее откровенным, менее грубым, менее зажатым… то есть, менее собой. Но какой в дружбе смысл, если нельзя быть собой? Руби знает, какой он, и до сих пор не убежала. Кастиэль задается вопросом, как долго длится ее терпение.
– Я проводила бы тебя до дома, – сразу же говорит она, – мы же друзья, помнишь? К тому же, если ты упадешь и проломишь себе череп, я завалю химию. И ты мне еще не сказал, как зовут твою сестру.
Он пристально смотрит на нее.
– Шутка! – говорит она. – Ну, почти.
– Анна, – говорит он.
Она улыбается, а секундой позже уже толкает его в темный угол крыльца. Он что-то начинает говорить, но она заставляет его замолчать.
– Это он! – шипит она.
Кастиэль заглядывает за ее плечо и видит в окне, как Дин идет по дорожке. Он пытается подвинуть Руби, но для хрупкой девушки она на удивление крепко стоит на ногах.
– Погоди, – говорит она, – не торопи события.
Дин шагает по улице, одетый в джинсы и кожаную куртку, ту же самую, в которой он был в лаборантской. Сейчас он особенно красив, освещенный уличными фонарями. Пересекая улицу, он останавливается около двери, не замечая Кастиэля и Руби и разговаривая по телефону.
– Ты закроешь дверь прежде, чем ляжешь спать, Сэмми, – говорит он. – И будь любезен, не делай свою гребаную домашнюю работу всю ночь, хорошо? Сегодня пятница! Поиграй в видеоигры или что-нибудь еще. Через несколько часов я буду дома. Звони, если что-то нужно.
Кастиэль не уверен, что понял разговор. Звучало так, будто бы Дин разговаривал с сыном. Довольно нестандартный, но отец. Но это невозможно. Он же тоже первокурсник. Может, это младший брат?
Он смотрит в пространство, гадая, пока Руби не начинает махать рукой у него перед глазами.

– Эй, Ангелочек, – говорит она, – очнись, давай. У нас есть работенка. Что ты ему скажешь?
Кастиэль задумывается – у него есть несколько вариантов. Но большинство из них не очень подходит. По сути, подавляющее большинство из них отвратительно плохи.
– Ничего, – наконец решает он.
– Ничего?! – визжит Руби. Она хватает его за локоть и толкает обратно в дом. – Тебе нужно еще пива.
Руби настойчивая, в буквальном смысле, но у нее действительно, кажется, благие намерения. Они смеются и пьют пиво, стоя на кухне.
– Не ломай так сильно голову, – советует она, – просто скажи, как тебя зовут, и что ты учишься с ним в одном классе по химии. Это все, что ты можешь сейчас сделать.
Осознание, что Руби уже весьма многое за него решила, вызывает у Кастиэля чувство тревоги вместе с заинтригованностью. Но идей получше нет. Это самый интересный день семестра, а он вдобавок еще и пьян, так что предпочитает слушаться ее.
– Я думаю, что смогу это сделать, – говорит он.
Она хлопает его по плечу:
– Я знаю, что сможешь. Помни, ты умный, уверенный, и у тебя отличная задница.
Она смеется при виде удивленного и скептического выражения его лица.
– Я серьезно, – уверенно говорит она, выталкивая его из кухни, – ты умный и сексуальный, и сейчас ты достаточно пьян, чтобы быть уверенным в себе. Просто… не будь засранцем. Я знаю, тебе это сложно дается, но уж пару минут ты притворяться сможешь.
– Это ты так меня поддерживаешь?
– Да иди уже, черт тебя дери!
Он делает большой глоток пива и выходит из кухни. Он идет в сторону зала, намереваясь вернуться к танцполу, чтобы найти Дина, но останавливается, когда слышит его голос. Справа от него комната с приоткрытой дверью. Лампочка освещает затемненную прихожую.
– Бела, – почти хнычет Дин.
– Дин, – настаивает она, и Кастиэль не хочет подглядывать, но уже смотрит в щель, тотчас об этом пожалев. Вот они, целуются в центре безупречной спальни, прямо как в кино. Конечно, они целуются, думает он. Они оба очень красивые. Они друг другу подходят.
Он убирается подальше от двери, ускоряя шаг и спускаясь в темную прихожую. Когда он возвращается в гостиную, ему приходится протискиваться между людьми, расталкивая их, чтобы выйти. Его никто не замечает, он просто еще один человек в толпе. Над гулом колонок и приглушенными криками разговаривающих слышно, как женский голос поет: «Я не та девочка, которую ты отвезешь домой». В ушах все еще звенит, когда он, наконец, выходит из дома на свежий воздух. Он садится на ступеньки крыльца, допивая оставшееся пиво. Он, наверное, должен попрощаться с Руби и сказать, что ее план бесполезен, но сейчас он не хочет ни с кем разговаривать. Он просто хочет пойти домой и все забыть. К сожалению, как только он закрывает веки, перед глазами встает та картина. Он вздыхает.
– Эй, – говорит кто-то, и, оглянувшись, Кастиэль видит одну из подруг Руби. Рыжую. – Кастиэль, правильно? Я Чарли.
– Да, – говорит он.
– Ты выглядишь расстроенным, – делится она, садясь рядом с ним, и это как раз то, чего меньше всего хочет Кастиэль в данный момент. – Хочешь немного? От этого мне обычно становится лучше, – он смотрит на Чарли, протягивающую ему маленькую бумажную самокрутку. Он точно знает, что там марихуана. Он сразу же отказывается, но Чарли его перебивает. – Да не бойся, здесь ведь никого нет. Не будет проблем. И отходняка тоже.
Кастиэлю раньше никогда не предлагали наркотиков, и он никогда раньше не практиковался «просто говорить нет». Но он понимает, что и не хочет. Это некоторая разновидность осознанного любопытства – то, что Руби могла описать как «хрен с ним» – и он протягивает руку.
– Хорошо, – он затягивается и начинает кашлять. Чарли усмехается.
– Кто-то тебя бросил? – спрашивает она.
– Что-то вроде того, – говорит он. Запах сладкий и тяжелый, но ему нравится.
– Ничего, этот твой он или она еще передумает, – говорит ободряюще Чарли, и Кастиэль гадает, почему она не решила с ходу, что он натурал.
– Я не уверен, что он так сделает, – говорит Кастиэль, отчаяние делает его смелым. Чарли не отскакивает в ужасе от того местоимения, что он употребил, и он задается вопросом, что, может, она входит в число тех «голубых ребят», про которых говорила Руби. Также он думает о том, что, возможно, его всегда окружали гомосексуалисты, но он их просто не замечал. Ему кажется, будто бы он этого каким-то образом ждал, ждал их, даже не догадываясь. Это и в самом деле день озарений.
– Натурал? – спрашивает она, и Кастиэль кивает.
– Ты уверен? Здесь не так много гетеросексуалов зависает. Я имею в виду, не то чтобы мы их нарочно отваживали. Я думаю, что Кэсси и Лиза гетеро, возможно, еще кто-то из друзей Белы. Парни всегда бродят вокруг нее в надежде… ну, ты понимаешь. Не то чтобы я их обвиняю. Я бы тоже не прочь. Но с другой стороны, столько девчонок и так мало времени, понимаешь? Хм… вряд ли, но, думаю, основную мысль ты уловил.
– Да, – коротко отвечает он. Дин не бродил вокруг в надежде. Кастиэлю неловко от того, что он никак не поддерживает разговор с Чарли, ведь она довольно милая. Но ему сейчас просто не хочется ни с кем разговаривать. – Мне надо идти. Ты скажешь Руби?
– Ты сам сможешь добраться до дома? – спрашивает Чарли, вставая вместе с ним. Кастиэль кивает. Ему предстоит двадцатиминутная прогулка к общежитию по тихой улице, а дорогу он запомнил.

Вот только он переоценивает свои возможности в этот вечер. Через пятнадцать минут ходьбы, не приведших его к общежитию, он, наконец, осознает, что потерялся. Правда, он не придает этому особого значения, но это, видимо, из-за совместного действия травки и алкоголя.
Он выпрямляет спину, когда замечает человека, идущего навстречу ему, почему-то с совершенно противоположной стороны.
– Эй, – зовет его Дин, – Кастиэль, правильно? Как жизнь?
– Я пьян, – ни с того ни с сего отвечает он.
Дин подавляет смех:
– Я вижу, – говорит он. – Возвращаешься на вечеринку?
Очевидно, он недостаточно пьян, потому что чувствует смущение и краснеет:
– Не то чтобы нарочно...
Дин смеется над ним.
– У меня почти то же самое, – говорит он, и Кастиэль понятия не имеет, о чем это он, но Дин, обняв его за плечи, начинает идти. – Ты живешь в кампусе, да? Я провожу тебя до дома.

После нескольких минут молчания, он говорит:
– Как тебя занесло к Беле?
– Ну уж точно не так же, как тебя, – бормочет Кастиэль, но Дин игнорирует его слова. Ему приходит в голову, что Дин тоже выпил. И немного смягчившись, он добавляет: – Руби. Она… мой друг. Мы сидим позади вас на химии.
– О, да, та девчонка, – вспоминает Дин. Его рука соскальзывает с плеча Кастиэля, и тому хочется вернуть ее обратно. Но он позволяет Дину идти дальше. Они так и продолжают шагать рядом, и Кастиэль очень хочет, чтобы это мгновение длилось как можно дольше. – Она кажется какой-то… злой. Она клёвая?
– Да, – спустя мгновение говорит Кастиэль. – Она со многими меня познакомила. Например, Чарли. Она мне понравилась.
– О, теперь ясно, откуда у тебя травка, – понимающе произносит Дин. – Мне тоже нравится Чарли. Она ведь на тебя не давила, предлагая ее, правда?
Кастиэль размышляет над случившимся сегодня, начиная со знакомства с Руби, и задается вопросом, как ему вообще удается быть хорошим.
– Меня не пришлось долго убеждать.
– Хорошо. Знаешь, те девчонки – крутые, но… с ними лучше не спорить, – мрачно добавляет он.

Кастиэль ловит себя на том, что косится на Дина, идущего в ногу рядом с ним. Кастиэль внушает себе, что это просто воображение. Он далек от трезвого состояния. Дин ничего не объясняет, просто напряженно смотрит в темноту прямо перед собой.
Кастиэль обычно не болтлив, но сейчас с этим сложностей не возникает, и он говорит:
– Руби заставила меня с ней танцевать.
Дин смеется над его расстроенным тоном.
– Я тоже не танцую, – соглашается он. – Разве только для меня самого в этом что-то есть.
Что именно? Перед глазами Кастиэля тут же вырисовывается картина, как Дин целуется с Белой, но он тут же пытается отогнать ее. Белы тут нет. Дин идет в свете фонарей, сейчас он очень красивый, и сердце Кастиэля начинает щемить. Что он делает? Дин поцеловал Белу, внушает он себе. Дину нравятся девушки. Это плохая идея. Но голос в голове шепчет, что Дин оставил Белу. Дин сейчас с ним. Кто знает, что произойдет. «Ты пьян, – говорит он себе. – И накурился. Ты лишился разума». В голове полный беспорядок, но это не мешает ему спросить:
– И что именно?
Улыбка Дина затмевает уличные фонари.
– А ты предложи мне потанцевать, – говорит он, – и я скажу.
Кастиэль напоминает себе дышать. Это флирт. Они, определенно, флиртуют. Дерьмо, что произойдет дальше? То он не мог заставить себя замолчать, а теперь не знает, что сказать в ответ. А сейчас они уже подходят к дверям общежития, и все закончится, он так ничего и не расскажет. «Скажи что-нибудь, – убеждает он себя. – О, нет, прекрати так смотреть». Это нехорошо. Молча таращиться – это уж никак не флирт.
Дин поднимает брови в ожидании, затем смеется:
– Ты явно не из тех, кто открывает свои карты, Кас.
Кастиэль не знает, что сказать, кроме того, что сейчас он очень туго соображает, и мозг его завис на этом последнем слоге, но Дину хватает пьяного очарования на двоих.
– Мне это нравится, – признается он. Дин наклоняется немного ближе, его лицо предельно близко, можно ощутить дыхание на коже. Сердце несется галопом, Кастиэль задается вопросом, собирается ли его поцеловать Дин прямо перед общежитием, но тогда он отчитывает себя за чрезмерные надежды. Это долгий и напряженный момент, полный предвкушения.
Но Дин рушит его.

– Ты пьян, – говорит он, будто напоминая себе.
– Ты тоже, – отвечает Кастиэль с некоторым упреком, хотя его можно понять. Почему они, будучи пьяными, не могут поцеловаться? Это было бы идеально.
– Да, – соглашается Дин. Он держится теперь на расстоянии от Кастиэля. Он не двигается, и Кастиэлю кажется, что он нарочно уходит от их разговора.
– Я больше этого не сделаю, – бормочет Дин, и, кажется, он обращается не к Кастиэлю.
В Кастиэле снова загорается интерес. Дин не собирается делать чего? Провожать людей до дома? Флиртовать с людьми, которые не умеют флиртовать в ответ? Целовать пьяных девственников? Дин не ждет ответа, а продолжает:
– Я должен идти, – и разворачивается.
Кастиэль тоже отворачивается к двери общежития как можно быстрее. Это не потому, что он дуется – он просто должен уйти. К сожалению, его пропуск никак не может правильно пройти сквозь картридер, хотя он вроде вполне правильно его вставляет. Он пробует трижды, но ничего не получается, а затем теплая рука обхватывает его запястье. Движения становятся более уверенными, и теперь он в состоянии нормально провести карту, слышится щелчок отпирающегося замка. Кастиэль не может пересилить себя, оглянуться через плечо и посмотреть на Дина – который отверг его – но план проваливается, потому что тот уже стоит слева от него, открывая дверь и ожидая, когда Кастиэль войдет внутрь.
– Сможешь справиться с ключом от комнаты? – интересуется Дин слишком дружелюбно.
– Да, – огрызается Кастиэль, поднимаясь по лестнице и не добавляя даже «спасибо». И если на перила он опирается немного тяжеловато, это все равно менее унизительно, чем опираться на руку Дина.
Тот идет за ним:
– Уж прости, но в это мне как-то не верится.

Кастиэль смотрит боковым зрением на Дина, который, легко поднимаясь по лестнице, ухмыляется. У него красивая улыбка, у этого самодовольного ублюдка. Кастиэль жалеет, что желание врезать ему слабее, чем желание поцеловать. Но Дин не хочет целовать его, и от этого становится больно. Он прекращает на него смотреть и концентрируется на продвижении к своей комнате. В какой-то момент он пошатывается, и Дин протягивает руку и поддерживает его, но Кастиэль заставляет себя восстановить равновесие и без его помощи. Кое-какая гордость у него еще есть.
– Кас, – вздыхает Дин. Вот опять он, этот слог, который не является его именем.
Они стоят перед его комнатой, и Кастиэль роется в плаще в поисках ключа.
– Кас, не сердись на меня, – снова начинает Дин, и Кастиэль смотрит на него, не ожидая такого поворота. Но он не знает, что делать, поэтому сосредотачивается на ключе. Ему нужно несколько попыток, но Дин не вмешивается. Прежде чем Дин скажет что-то еще, Кастиэль открывает дверь и включает в комнате свет.
Дин говорит половину предложения:
– Просто я… – но тут включается верхний свет, и Дин замирает: – Ты один живешь?
– Да, мой сосед по комнате передумал в последний момент, – Кастиэль стоит в дверном проеме, совсем не уверенный, хочет ли он, чтобы Дин вторгался в его личное пространство. – О чем ты говорил?
– Ну, я... Я, хм, познакомился в нетрезвом состоянии с кучей людей за последние несколько недель, и я жалею об этом. О некоторых из них, в любом случае. И я постараюсь не делать этого больше. Но, хм... ты, – Дин останавливается и проводит рукой по затылку, – ты испытываешь меня.
Кастиэль моргает. Он не может понять, что только что услышал. Он испытывает Дина? В том смысле, что Дин его хочет? Кастиэль наклоняет голову, как будто это поможет расшифровать слова Дина.
– Послушай, я знаю, что ты сейчас наверняка не очень-то хочешь, и…
Это будет или лучшим, или худшим решением за всю ночь, а, возможно, за всю жизнь. Кастиэль хватает Дина за воротник куртки и целует прямо тут, в полуосвещенном коридоре. Это и торопливо, и неловко. Не так представлял Кастиэль свой первый поцелуй. Они недоверчиво таращатся в процессе друг на друга, и это явно не смахивает на то, как подобное происходит в телевизоре. Но Дин начинает улыбаться – Кастиэль чувствует это – и закрывает глаза, и все становится намного медленнее.

Кастиэль открывается Дину, и при первом соприкосновении их языков он понимает, наконец, почему люди целуются. Дин опытен, практики у него явно немало, и Кастиэль всячески пытается повторять за ним. Но ему трудно сосредоточиться из-за растекающегося по всему телу тепла, ведь каким-то волшебным образом он оказывается прижат к Дину. Одной рукой тот приобнимает его за талию, а второй гладит по волосам. Кастиэль осознает, что его руки могли бы проделать что-нибудь получше, чем просто цепляться за куртку Дина, и он, не теряя времени, опускает их на его бедра, а затем скользит ими вверх по спине, забираясь под футболку. Кожа Дина гладкая и теплая, и никогда он еще не прикасался к чему-то столь приятному.
Что-то вибрирует около его бедра.
– Вот черт, – говорит Дин и отодвигается, вытаскивая телефон из кармана. От того, что он внезапно отстраняется, Кастиэлю становится холодно. Он опускает руки, но тут же замечает, что Дин все еще держит руку на его бедре, и от этого снова становится тепло.
– Эй, Кас, мне жаль, но мне правда пора идти, – говорит Дин, – меня ждет младший брат, и мне завтра на работу к восьми, но это не значит, что я пытаюсь тебя отшить, клянусь.
Возможно, это глупо, но Кастиэль ему верит.
– Все в порядке, – говорит он.
– До встречи, – прощается Дин, совсем другим тоном, не как в прошлый раз. Его глаза опускаются вниз, и на мгновенье Кастиэлю кажется, что он смотрит на его губы. – Возможно, в следующий раз я зайду к тебе, – он приподнимает бровь и улыбается. Кастиэль улыбается в ответ. У него кружится голова, но на этот раз травка и алкоголь никакого отношения к этому не имеют.

Кастиэль провожает Дина взглядом, пока тот спускается по лестнице, а затем возвращается в комнату, в которой все вещи теперь казались чересчур яркими и немного размытыми. Он с трудом стягивает с себя одежду и падает на кровать и, устроившись поудобнее, остается совершенно один в темной комнате наедине со своими мыслями о том, чего он так долго пытался избежать. Он изо всех сил старался быть хорошим сыном, верующим мальчиком, но в итоге оказался совсем не таким. Последствия того, что он себя не трогал, получаются довольно постыдными, поэтому он от этого не увиливал, но старался сделать процесс максимально быстрым и безыскусным, и притом всегда тайно и со стыдом. Когда ты ласкаешь себя, то ты, как правило, думаешь о том, что тебе нравится, а думать о том, что ему нравилось – означало сталкиваться нос к носу со своими особенностями, а этим он никогда не наслаждался.
Но теперь... Он напился с Руби, покурил травку с Чарли и целовал Дина в губы чуть ли не у всех на виду. Вся эта троица знает о его ориентации и нормально к этому относится, так что и он больше не будет на этом зацикливаться. Ему хорошо. И становится еще лучше, когда он начинает думать о Дине, о тепле его кожи...
Он скользит рукой по животу и под пояс боксеров, затем придумывает кое-что получше и стягивает их вниз.

Дин поцеловал его.
Дин поцеловал его, и теперь тот вариант, что Дин и сам теперь мог ласкать его, кажется вполне допустимым. Интересно, каково это – быть с Дином? Он был нежен и легко отзывался на ласки в коридоре, но в то же время не торопил события. Торопливым в тот раз оказался Кастиэль – из страха, что Дин отговорится и уйдет, он взял и поцеловал его, тем самым выплеснув наружу собственную панику и желание. Но Дин спас ситуацию. Он приостановил его. Кастиэль представляет, что Дин любит тянуть удовольствие, наслаждаться каждым вздохом, каждым дюймом кожи... Может быть, Дин так терпелив, что это почти мучительно – долгие мгновения между прикосновениями, сладостно медленное нарастание ощущений.
Кастиэль тоже терпелив. Он терпит долго, прежде чем обхватить рукой налившийся член, вырисовывая невидимые узоры на животе, а затем, спускаясь все ниже и ниже, касается темных завитков волос, и потом еще ниже, трогая бедра. И вот, наконец, он позволяет себе коснуться уже ноющих яичек, и это ощущение настолько приятно, что он удовлетворенно выдыхает, выпуская воздух через сжатые зубы. Его пальцы медленно ползут вверх, и кажется, будто его рука в данный момент – это настоящий кладезь терпения, в отличие от всего остального тела. Он обхватывает ладонью член – о, боже, да – и оглаживает снизу вверх. Как бы это сделал Дин? Он может представить себе дразнящего Дина, медленно, уверенно ласкающего его, или наглого, напористого Дина, такого же, каким тот был во время поцелуя. Его руки тогда так уверенно двигались по коже Кастиэля, с легкостью, грацией и проворством прокладывая путь к все новым участкам его тела.
Он и хочет быстрее, поэтому, проведя пальцем по влажной головке члена, сильнее обхватывает его и опускает ладонь вниз. Он гладит рукой вверх-вниз и удовлетворенно вздыхает. Он думает о руках Дина, и одна только мысль, как Дин обхватывает своими безупречными губами его член, заставляет его кончить. Он задыхается от удовольствия, изливаясь на руку.


@темы: фанфик

URL
Комментарии
2014-11-03 в 23:27 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:29 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:30 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:31 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:33 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:34 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:37 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:38 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:39 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:42 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:42 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:43 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:44 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:45 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:46 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:47 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:48 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:49 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:50 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:50 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:51 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:51 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:52 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:54 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:55 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:55 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:57 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:58 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:58 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-03 в 23:59 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:00 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:00 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:04 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:05 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:05 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:06 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:07 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:08 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:08 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:09 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:10 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-04 в 00:10 

Футуризм
futurism
Продолжение

URL
2014-11-07 в 19:09 

MAX131
Иногда бывает так, что жизнь учит не смотреть на звезды.Очень трудно остановиться на достигнутом, всегда находится что-то, влекущее еще силнее...
рискнуть....?!

2014-11-07 в 19:44 

Футуризм
futurism
MAX131, ???

URL
2014-11-10 в 17:06 

gerty_me
если что-то несовершенно, это не значит, что оно не прекрасно (с)
я помню, что читала этот текст на фикбуке.
И перечитала здесь. Он просто удивительный, волшебный, в нем столько красивых деталей, связанных с обучением. Необычные завораживающий сравнений, отсылки к Песне Песней, и ведь все это надо было перевести! Спасибо большое за это волшебство!

2014-11-11 в 22:53 

Футуризм
futurism
gerty_me, для меня этот фанфик вообще особенный. Таких персонажей встретила только тут, не смогла удержаться и посягнула на перевод. Я рада, что вам понравилось, и вы неплохо провели время
Спасибо С:

URL
   

Море уходит спать.

главная